«Люди лучше, чем кажутся»
Олег Липкарт на прииске. Фото из личного архива.

Олег Липкарт на прииске. Фото из личного архива.

Писатель из алтайской деревни — про сельскую жизнь, алкоголизм, прототипов и внутренний космос

Окно открыто, слышно, как кто-то колет дрова и как Андрюха ноет на лавочке:

– Тезка, сбегай в магазин, сбегай в магазин, тезка!

– Дрова за меня расколи — сбегаю, — торгуется с ним тезка.

Мы — деревенский писатель Олег Липкарт и я — пьем чай.

Олег считает свое писательство чем-то большим, чем хобби — если не главной, то очень важной частью себя.

– Но я просто записываю истории, которые здесь происходят, — говорит он. Истории про этого вот Андрюху, про других односельчан он публикует в районной газете «Патриот Алтая». Прототипы на всякий случай предупреждаются: «Я твое имя маленько обессмертил». Землякам нравится, никто еще не обижался. Они называют Олега — «второй Шукшин».

В остальное, неписательское время Олег живет, как все в деревне Ивановке: жена, сыновья, огород, корова, кролики. Две недели в месяц — вахта на золотом прииске в соседнем селе. И обе эти жизни — писателя и сельская — важны для него одинаково. И, наверное, жить в деревне, проживать вместе с ней ее умирание и писать про это истории — это его миссия, предназначение. Или даже судьба.

Сто сказок об Альберте

– Самый первый рассказ я написал во втором классе, про космических разведчиков, — рассказывает Олег «Русской планете». — Прочитал его однокласснице Ленке, она восхитилась, я сжал этот первый урожай славы и надолго завязал с писательской деятельностью. Потом я уже был взрослый, после армии, и меня посадили охранять совхозную заправку. Это был где-то 1995 год, тогда не было ни телефонов, ни компьютеров, только я и моя собака Друзилла. И я от нечего делать написал свой первый рассказ «Чудовище», про Ленина. А потом — «Сто сказок об Альберте».

– Что такое счастье, Альберт?
– Счастье — это проснуться утром. Проснулся — счастье. Не проснулся — все плачут.

– Альберт — это мое альтер-эго, конечно. Скорее всего, он немец, или японец, или скандинав, или живет в Нидерландах, или где-то в глубине России… Из любого народа. Не средний класс, а именно простой человек. Он все время копается в огороде, и незаметно проходит жизнь. С ним, конечно, происходят какие-то истории, он сталкивается с великими людьми: к нему приходят Ньютон, Томас Мор, Шарль Перро крадет его сказки…. А сам он неустроенный, алкаш, живет в постоянном разладе с собой. Потом он успокаивается, создает семью, у него жена Берта и сын Берталь… Перед смертью Альберт вспоминает, что сделал: вроде ничего хорошего, но и ничего плохого, у него есть сын, а это уже какой-то шаг в вечность. И зла он никому не делал, а это главное. И за это ему спасибо.

Трилогия «Кочегарка»

– Потом я написал трилогию «Кочегарка». Я тогда работал в кочегарке и писал рассказы про своих друзей-алкашей. Трилогию открывает рассказ «Сека». Вот был такой Юрка. Непонятно, для чего он прожил жизнь, а ведь он в свое время был отличный человек. У него были жена, две дочери, но — пожар, сгорела квартира, с нею документы, с горя он запил, жена его бросила… Юра забомжевал, на вокзале в городе его подобрал директор нашего совхозного кирпичного завода и привез к нам в Ивановку работать. Он здесь прижился, остался. Он рассказывал мне свою жизнь, я слушал, и пообещал ему, что напишу про него рассказ — но написал уже после его смерти.

С коллегами. Фото из личного архива.

С коллегами. Фото из личного архива.

Вкратце: после смены, со страшного похмелья, Сека ложится и умирает. Я описываю, как он умирает, как видит маленькую девочку, которая закрывает ему глаза ледяными ладошками…. На главного героя, Глеба, который работал с Секой в кочегарке, наваливается хандра. Он вспоминает, что когда-то Сека был не Секой, а уважаемым в совхозе механиком Леонидом Скосоревым, и у него за зеленым забором росли лучшие в районе яблоки, большие, не хуже алма-атинских. Семилетний Глеб залез за этими яблоками, хозяйка поймала его и начала стегать крапивой. А механик заступился, и еще нарвал пацаненку полную сумку яблок…. Потом у механика сгорел дом, он запил, забомжевал, где-то в тюрьме посидел, в секу играть научился … В общем, Глеб не стал с остальными пить на поминках Секи. Он приходит домой, говорит жене: «Деньги остались? Я в город поехал, здесь фруктов хороших не найдешь». А кончается все так: в деревню приезжают дочери Секи, находят могилу, а на ней — горка красных яблок.

Музыка внутри, музыка в душе — муза в голове.
Хочется запеть, хочется кричать — хочется звучать.
Где-то на Земле, где-то на краю, может на траве,
Ты не сможешь лечь, но попробуй сесть, ну хотя бы встать.

Горы над тобой, горы над землей, горе у тебя.
Сколько дней пройдет, сколько лет пройдет, сколько пропадет.
Будешь тише птиц, тише соловья, тише воробья.
Главное — придет. Главное — найдет. Главное пройдет….

Истории с неба

– Я пишу про людей, но не про таких, какими я их вижу, а про таких, какие они есть на самом деле. На самом деле они лучше, чем кажутся, но такими, настоящими, показывать себя просто не хотят. И все мои рассказы про это. Я просто записываю готовые истории, но они не про то, что происходит с деревней Ивановкой, они про то, что происходит в нашей стране с Деревней вообще. Работы нет, что делать? Пить. У меня уже четыре одноклассника на кладбище, еще один в монастыре, душу спасает. Если бы государством поддерживались фермерские хозяйства, было бы хотя бы три-четыре крепких фермера на деревню, чтобы земля обрабатывалась, и работа у людей была… Но никто же этим заниматься не будет. Поэтому деревни уничтожаются. Проще зарастить свои поля полынью, а хлеб покупать в Канаде. И вот я думаю: деревня умрет, потом начнет умирать город. Потому что без деревни никакой России не будет.

Обычно рассказы у меня сочиняются на работе. Работаю я оператором-стакером на прииске, штабели укладываю, руду отсыпаю. Ставлю наушники в уши, врубаю какое-нибудь «Небо славян» Кинчева, лопатой кидаю руду — и в это время с неба прилетает рассказ, прямо готовый. Я его просто записываю.

Cначала, когда только устроился работать, думал, что там все тупые, типа: «Я на Севере, на экскаваторе, б…, работал, машину купил». Нет, конечно. Много и образованных людей, и просто интересных, которые постоянно читают, всем интересуются. Послушаешь ребят: такие драмы! Такие истории, причем у каждого.

Я давно хочу написать рассказ «Окна». Вот едешь по городу вечером, окна светятся, и в каждом свой мир. Кто-то машину купил, кто-то помирает, кто-то веселится, кто-то шуры-муры крутит…. И я представляю, как заглядываю в окно и вижу человека: сидит такой Сидоров Иван Сергеевич, лысенький, старенький, сморщенный, картошку чистит на кухне. Что интересного? А он в свое время работал в ГРУ, обучал спецназовцев… И вот взлетают наши ракеты, идут вьетконговцы, берут в плен американцев, этот самый Сидоров спасает детей, бежит от напалма… А про это никто не знает, и он сидит и чистит картошку. У каждого свой мир, это Вселенная целая. Если ее раскрыть… Я стараюсь не лезть сильно-то, но как интересно слушать! Каждый человек — космос, вообще необозримый.

Со мной Вася Смородин работал, он подарил мне историю, по которой я потом написал рассказ «Васька-богач». Ему было лет девять, когда он нашел облигацию, а подумал — сторублевая купюра. Велик «Уралец» стоил в то время 30 рублей. Васька деловито заходит в магазин, а там стоит новый «Уралец» — в смазке еще, в бумаге. Он давай упаковку сдирать, колеса накачивать… Продавщица: «А-а-а! Вася, ты что?» А он: «Ты давай, катафоты мне неси, звонок, и пряников не забудь завернуть полтора килограмма!» Сбегали за матерью. Васька: «Мам, мы богатые, на деньги!» Все увидели облигацию, давай над ним ржать, он заплакал и домой ушел. А мать купила ему этот велик все-таки.

Васька вылетел из-под печки и сломя голову помчался на улицу. Он не знал, что
мама заняла у людей в магазине и собиралась рассчитываться из денег,
которые откладывала себе на новое платье. Ваське все это было ненужно. Он бежал
к своему «Уральцу» и был самым счастливым человеком на свете.

Или Серега рассказал, как у них деревню цыганка на полтора миллиона обнесла. У нее такая игрушка была прыгающая, чулуюкан: все поверили, что это существо такое, которое возникает, потому что в доме порча, и надо цыганке все ценные вещи отдать. Вот почему поверили? Из-за простодушия, доверчивости, чистоты? Люди в деревне лучше, я так думаю.

Конечно, приятно, что земляки меня читают, и называют «второй Шукшин». Но не стану скрывать, что я мечтаю о своей книге. 

Читайте в рубрике «Общество» Владимир Путин. «Кто со мной? С кем идти?»Выборы-2018, в которых изъявил желание принять участие действующий глава государства, будут, де-факто, «безальтернативными» Владимир Путин.  «Кто со мной? С кем идти?»

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»